«Гуманизм»?
Александр Тарасов размышляет о цинизме, ханжестве и неолиберализме:
В 1984 году Генеральная Ассамблея ООН – в развитие и уточнение решения 36 сессии Генеральной Ассамблеи (1981) – дала определение государственного терроризма . В соответствии с этим определением, государственным терроризмом являются действия, направленные на свержение неугодных правительств в других странах и/или на изменение общественно-политического строя в других странах. Это – часть действующей сегодня системы международного права. Никто этого решения Генеральной Ассамблеи не отменял. Следовательно, после Югославии, Афганистана – и уж тем более Ирака – и президент США, и премьер-министр Великобритании, и правительства этих стран, и их вооруженные силы, и спецслужбы – международные террористы. Ну и что? Плевали они. Поскольку именно они у власти, именно они и определяют, кто будет считаться «террористом». Как говорил, если я правильно помню, Геринг, «это я решаю, кто еврей, а кто – нет».
Убивать ведь, кстати, можно по-разному. Не обязательно с помощью грубой силы. Можно умерщвлять людей голодом и нищетой. И это ничем не отличается от убийства с помощью оружия. Это, между прочим, еще 2 с лишним тысячи лет назад знал Мэн-цзы – и так прямо и писал.
Так вот, в «демократической» неолиберальной России, как известно, население, несмотря на приток переселенцев из бывших республик СССР, ежегодно сокращается почти на миллион. Я, правда, помню времена, когда люди вроде Мариэтты Чудаковой в ответ на подобные слова говорили: «Вы что, «Советской России» начитались?». Теперь никто так не отвечает: статистика – упрямая вещь. Конечно, когда об этом говорят Гайдару или Чубайсу, они упорно начинают рассуждать о «снижении рождаемости» (хотя рождаемость уже несколько лет растет). Но если заглянуть в «Российский статистический ежегодник», то можно убедиться, что никакого катастрофического снижения рождаемости не было, а вот катастрофический рост смертности налицо. И что это прямо связано с обнищанием подавляющего большинства (80 %, если точнее) населения страны (что не может быть компенсировано феерическим обогащением 2 %), с ростом алкоголизма и наркомании, преступности, с утратой возможности получать квалифицированную медицинскую помощь, с ростом числа самоубийств, с приближением баланса питания к голодным сталинским 40-м годам. Есть вполне корректные расчеты, с использованием сложных математических методик, из которых следует, что за первые 13 лет реформ в России противоестественно (то есть сверх обычных показателей) умерло 15 миллионов человек[11]. Есть признание такого «столпа» «демократической» общественности, как академик Заславская, что за три года самых радикальных реформ «сверх нормы» в стране умерло 12 миллионов мужчин[12]. Есть признание депутата Госдумы от «Единой России» , зампреда Комитета по охране здоровья Николая Герасименко, что такой смертности, как в России, нет нигде, кроме территорий Африки, массово пораженных СПИДом[13]. Что это, если не растянутая во времени (как на зоне) смертная казнь? Что это, как не массовое убийство – без приговора суда – богатыми бедных ?
Зато на смертную казнь по приговору суда у нас – мораторий. Полный триумф гуманизма.
А если кто правящих «гуманистов» за весь этот их «гуманизм» станет в будущем судить – и (что вероятно) приговорит к расстрелу, – «весь цивилизованный мир» это безобразие, конечно, осудит и таких людей назовет «антигуманистами». И может быть даже «террористами». А то и, страшно сказать, «необольшевиками».
В реальной жизни – не в области политических деклараций, юридических абстракций и моральных пожеланий, а в реальной жизни – правом на убийство обладает тот, кто сам себе это право присвоил. Если это один человек – то один человек, если группа людей – то группа, если организация – то организация, если государственный орган – то государственный орган, если государство в целом – то государство.
…поскольку подавляющее большинство убийств носило и носит корыстный характер, следовательно, чем больше социальное и имущественное расслоение, чем шире распространены бедность и нищета, чем больше положение человека в обществе определяется тем, сколько у него денег, – тем больше стимулов для совершения преступлений вообще и убийств в частности.
Говоря иначе, когда наше неолиберальное государство демонстрирует «гуманизм», отменяя смертную казнь за убийство, но одновременно создает все социально-экономические условия для роста корыстных преступлений (включая убийства), оно всего лишь проявляет цинизм и ханжество. Неолиберальная доктрина предлагает в качестве высшей ценности личный материальный успех, а нормой поведения – воинствующий индивидуализм, «войну всех против всех». При таких установках абсурдно рассчитывать на снижение уровня преступности в целом и убийств из корыстных побуждений в частности[14].
Отсюда и стремление избежать личной ответственности за убийство (а в случае убийства по приговору это невозможно), и пристрастие к массовым убийствам, когда возможная ответственность неизбежно размазывается по всей корпорации (по всей государственной машине). Каждый чиновник-неолиберал, даже будучи винтиком государственной машины, остается, конечно, человеком, то есть в данном случае – индивидуалистом-бизнесменом (это хорошо видно из всех бесконечных коррупционных скандалов – и не только у нас в стране, а во всем мире, – которые очень наглядно показывают, что чиновники неолиберального государства свои частные интересы никогда не забывают, не «растворяют» в интересах государства). Но он понимает, что как чиновник он превращается на своей должности именно в винтик бездушной машины, в чистую функцию. А функцию наказать нельзя.
Так что не неолибералам и не неолиберальному государству выставлять себя «гуманистами». Все разговоры об отсутствии смертной казни как признаке гуманизма такого государства – не более чем демагогия, отвлекающая нас от сути дела.
Государство, по моему мнению, имеет право на смертную казнь. Но только такое государство, которое представляет интересы общества (то есть большинства общества, а не его меньшинства), использует смертную казнь как форму самообороны общества от врагов общества, как способ общественного возмездия. Однако неолиберальные государства, государства, которые устраивают войны ради нефти, ради обогащения правящей верхушки, убивая в этих войнах сотни тысяч, государства, которые убивают без суда своих граждан нечеловеческими условиями содержания в тюрьмах, голодом и нищетой «на воле», – это преступные государства.
«Гуманизм» таких государств сродни «гуманизму» Гиммлера и Геббельса, которые несли личную ответственность за уничтожение миллионов людей, но при этом были очень «гуманными» и даже сентиментальными людьми: любили животных и детей, были образцовыми семьянинами, жертвовали деньги на детские дома и способны были трогательно заботиться о семьях погибших «старых бойцов».
И это не случайно. Неолибералы, объединенные в корпорации – корпорации предпринимателей, корпорации чиновников, корпорации «экспертов», – это и есть коллективный Гиммлер и коллективный Геббельс.
И когда эти коллективный Гиммлер и коллективный Геббельс так настойчиво рассказывают нам о своем «гуманизме», они, похоже, делают это вполне осознанно: их вдохновляют воспоминания. Воспоминания о Нюрнбергском трибунале.
Метки: Государство, неолиберализм, Правоохранители