“Борьба с коррупцией”: сезон 2008
Газета “КоммерсантЪ” сообщает:
Чиновники, не замеченные в коррупции, будут поощряться качественным медобслуживанием, возможностью обучения детей в вузах, высокой пенсией и прочими льготами.
А замеченные будут хуже медобслуживаться? Их дети не будут допускаться к обучению в ВУЗах? Интересно, ещё какие-то наказания предполагаются?
Уменьшению взяточничества поможет и переход к электронным формам общения чиновников с населением. “Во всех странах декларации посылают по интернету и ответы получают. Это быстро и ведет к минимизации общения с чиновниками,— отметил президент,— по интернету взятку вымогать невозможно”.
Святая простота!
Третья часть национального плана по борьбе с коррупцией посвящена правовому просвещению населения, участию СМИ, неправительственных организаций (НПО) в создании “мотивации антикоррупционного поведения”, причем НПО предполагается выделять на пропаганду государственные гранты.
Вот уже вижу картину: заинтересованные граждане создают НПО, получают гранты и борятся круглосуточно с коррупцией. Угадайте, какие (чьи) именно НПО получат эти самые гранты?
Журнал “Скепсис” затрагивает ту же тему:
Так называемая коррупция в России – не порок системы, а сама система, т. е. административный рынок [1], сложившийся в советское время в виде безденежного обмена услугами, а после 1991 г. отчасти конвертировавшийся в денежную форму в результате успешной рецепции удобных ему компонентов рыночной экономики. Сегодня в ходе укрепления «вертикали власти» доля административной валюты опять растёт, но возможность её обналичивания и зарубежной капитализации не уменьшается. С учётом всех видов коррупции современную Россию можно считать одной из самых рыночных стран мира.
Во всяком обществе существуют специалисты по борьбе со злом, их роли делятся между частным сектором и государственными учреждениями. При наличии рынка появляется заинтересованность в сохранении и росте того зла, с которым они имеют дело. Могильщиков радует возросшая смертность, адвокатов – приток клиентов из преступного мира, но обвинять таких специалистов по формуле cui prodest? (кому выгодно?) ещё нельзя: «заинтересованы» не обязательно означает «виноваты».
При достаточно высокой коррупции, когда сама государственная власть приватизируется и продаётся, островки неподкупности уменьшаются, как шагреневая кожа; размываются, как остров Гельголанд, обваливаясь в рыночное море. Возникает новая ситуация: охваченный коммерцией деятель становится заинтересованным творить нечто противоположное тому, что формально вменено ему в обязанность. Он либо сразу становится на криминальный путь, например, избираясь в законодательный или поступая на службу в правоохранительный орган исключительно ради своей корысти, либо задерживается на некоторое время в ситуации выбора.
Врач думает, спасать ли ему тяжело травмированного или умертвить, продав свежие органы; преподаватель – вести занятия «как следует» или собрать со студентов дань на очередной зачёт, экзамен; пожарный – тушить горящие дома или поджигать их (держа пожар под контролем) по заказу риэлторов; охранник – беречь своего шефа или предать его врагам, а то и самому стать киллером. Субъект гамлетовских раздумий – не Буриданов осёл; левая охапка сена на порядок больше правой, к которой, правда, добавлены лежащие на той же чаше весов невидимые остатки страха и совести, но они эфемерны.
В высоко коррумпированной рыночной среде борец со злом, получающий за свою деятельность сдельную оплату, прибыль или рассчитывающий на последующее разовое вознаграждение, не только заинтересован и хочет, чтобы этого зла было больше, но и сам становится его важнейшим источником.
Метки: Государство, капитализм, коррупция, Правоохранители